8 января 2012 года состоялась презен-тация издательского и выставочного проекта "Традиции русской живописи. Русский импрессионизм", преуроченного к 150-летию со дня рождения К. А. Коро-вина в Центральном Доме Художника на Крымском Валу в 16 зале. Художник и искусствовед Андрей Епишин - член редакционной коллегии, автор вступи-тельной статьи художественного аль-бома "Традиции русской живописи" выступил перед гостями с приветствен-ной речью, в корой был также упомянут художник В. А. Титов.
С радостью сообщаем вам о выходе в свет газеты "Наш Изограф" №1 (211) январь 2012 г., в котором представлена новая искусствоведческая статья Андрея Епишина "Сын русского воинства". Возвращение к зрителю". Статья посвящена выставке фронтовой графики художника В. А. Титова, куратором которой он являлся.
С радостью сообщаем вам о выходе в свет иллюстрированной газеты "Галерея изящных искусств" №1 январь 2012 г. В свежем номере представлена новая искусствоведческая статья Андрея Епишина "Художник и война". Статья посвящена историко-художественной выставке «В белоснежных полях под Москвой», проходящей в залах Центрального музея Великой отечественной войны, где представлены полотна художника-фронтовика В. А.Титова.
С радостью сообщаем вам, что с 28 декабря 2011 г. по 8 января 2012 г. в 16-ом зале ЦДХ на Крымском Валу состоится выставка "Традиции русской живописи. Русский импрессионизм". На выставке представлено 6 живописных произведений художника В. А. Титова.
С радостью сообщаем вам о выходе в свет уникального художественного альбома "Традиции русской живописи. Русский импрессионизм", изданного к 150-летию со дня рождения К. А. Коровина (Издательство "Наш Изограф"). В альбоме опубликованы репродукции полотен художника В. А. Титова.
С радостью сообщаем вам, что с 1 декабря 2011 г. по 31 марта 2012 г. в залах Центрального музея Великой Отечественной войны состоится историко-художественная выставка «В белоснежных полях под Москвой». Среди легендарных полотен А.А. Дейнеки,
К. Ф. Юоона, П.Д. Корина из собрания ГТГ зритель также сможет увидеть полотна В. А.Титова.
С радостью сообщаем вам, что с 24 ноября по 11 декабря 2011 года в ГВЗ "Галерея "Беляево" при поддержке ООО "Творческий союз художников России" состоится выставка «Контрнаступление под Москвой. 1941 год». На выставке представлено 6 живописных и графических произведений В. А. Титова.
С радостью сообщаем вам, что с 1 по 30 ноября 2011 года в читальном зале Центральной городской юношеской библиотеки им. М.А. Светлова состоится выставка фронтовой графики «Сын русского воинства» художника В. А. Титова. Куратор выставки Андрей Епишин.
С радостью сообщаем вам о выходе в свет газеты "Наш Изограф" №10 (208) октябрь 2011 г., в котором представлена новая искусствоведческая статья Андрея Епишина "Москва и москвичи ушедшего века. Ретроспекция". Статья посвящена персональной выставке художника В. А. Титова, куратором которой он являлся.
С радостью сообщаем вам, что 26 авгус-та в прямом эфире Телеканала "Дове-рие" (программа "Шире округ" рубрика "Выходные в округе") состоялось интер-вью с Андреем Епишиным, куратором издательского и выставочного проекта памяти художника Виктора Титова. Искусствовед рассказал о персональ-ной выставке художника в музее исто-рии Мещанского района Москвы, о своих будущих проектах, а также о творческой судьбе живописца
Рады сообщить вам об открытии выставки "И создал художник портрет..." в выставочном зале Клинского музейного объединения им. народного художника России Ю. В. Карапаева (г. Клин). На выставке представлены 10 станковых портретов кисти художника Виктора Титова. Выставка продлится с 23 сентября по 28 октября 2011 г.
С радостью сообщаем, что теперь работы Виктора Титова также размещены на сайте Московского Союза Художников.
Музей истории Мещанского района г. Москвы приглашает вас на персональную выставку живописи Виктора Титова «Москва и москвичи ушедшего века», прирученную ко Дню города. Куратор выставки - искусствовед Андрей Епишин. Выставка продлится с 24 августа до 9 сентября 2011 г.
Рады сообщить вам об открытии выставки "Россия Православная" в Центральном выставочном зале г. Коломны. Выставка продлится с 13 мая по 30 июня 2011 года. На выставке представлены станковые полотна художника Виктора Титова.
С радостью сообщаем вам о выходе в свет нового номера "Московского журнала" №6, 2011 (246). В журнале опубликованы выдержки из фронтовых воспоминаний художника Виктора Титова «Сын русского воинства».
Читать публикацию
С радостью сообщаем вам о выходе в свет нового номера газеты "Сенеж" №24, 2011 (12077) , где опубликована статья Аллы Баскаковой, посвященная выставке "На всю оставшуюся жизнь нам хватит подвигов и славы..." и фронтовой теме в творчестве Виктора Титова.
Читать публикацию (стр. 13)
Рады сообщить вам об открытии выставки "На всю оставшуюся жизнь нам хватит подвигов и славы..." в музейно-выставочном центре "Путевой дворец" г. Солнечногорск. Выставка продлится с 18 марта по 11 мая 2011 года. На выставке представлены станковые полотна художника Виктора Титова.
С радостью сообщаем вам о выходе в свет газеты "Наш Изограф" №5 (203) май 2011 г. , в котором представлена новая искусствоведческая статья Андрея Епишина "Виктор Титов - портретист эпохи" . Статья посвящена ученику Александра Дейнеки, художнику-фронтовику В.А.Титову.
С радостью публикуем страницы газеты "Наш Изограф" №7 июнь 1999 г., в котором представлена искусствоведческая статья Николая Голованова "Картина В. А. Титова "Крестный ход в Москве в 1941 году" . Статья посвящена ученику Александра Дейнеки, художнику-фронтовику В.А.Титову.
ВИКТОР АЛЕКСАНДРОВИЧ ТИТОВ
01.05.1922-27.04.2003
Родился в 1922 г. в селе Мышкино (ныне Можайского района Московс-кой области). С 1938 по 1941 гг. учился в Московском областном художест-венном училище памяти 1905 года у художников П. Петровичева, Н. Кры-мова. В 1952 году окончил Московский институт прикладного и декоратив-ного искусства. Учился у А. Дейнеки, П. Соколова-Скаля, В. Козлинского. В годы Великой Отечественной войны воевал на Центральном, 1, 2, 3-м Бело-русских фронтах, был командиром пулеметного взвода. Был дважды ра-нен. Освобождал Белоруссию, Польшу. Участвовал в боях на территории Ав-стрии и Германии. Оставил победную роспись на поверженном Рейхстаге. Награжден орденами Александра Невского, Отечественной войны I степе-ни, медалями «За взятие Кенигсберга», «За победу над Германией в Вели-кой Отечественной войне 1941—1945 гг.», «Сорок лет победы в Великой Отечественной войне 1941—1945 гг.» и другими (всего 17 медалей). С 1969 года участвовал в выставках. В 1969 году принят в члены Союза художни-ков СССР. Награжден грамотой МОСХ РСФСР, дипломами Комбинатов де-коративно-оформительского искусства и монументально-декоративного искусства МГО ХФ РСФСР Основные произведения: картины «1905 год», «Красная площадь», мозаика в ДК им. М. И. Калинина (Пермь), мозаика «Н. Э. Бауман» (Москва, МВТУ им. Н. Э. Баумана), мозаичная стела «В. И. Ленин» (Москва, развилка Каширского и Варшавского шоссе), роспись трапезной Богоявленского Кафедрального Патриаршего собора (Елохов-ский собор). Работы находятся в Полтавском краеведческом музее, в епископской резиденции,епархиальном доме г. Белгорода, в музее историии Мещанского района г. Москвы, а также в частных коллекциях в России и за рубежом.
В этюдном портрете того же года Виктор Титов вновь изображает своего фронтового товарища. Этюд, исполненный в лучших традициях русской живописной школы, прост, душевен и вместе с тем значителен. Это еще один след навсегда ушедшей военной эпохи.
Нелегкий творческий путь художника начался с графических фронтовых зарисовок. Молодой, еще не окончивший училища Виктор Титов оказался удивительно тонким и проницательным графиком. Будучи на фронте, он постоянно рисовал бытовые сценки, лица своих боевых товарищей. Его карандашные наброски точны и драматичны.
Виктор Титов оставил после себя богатейший, уникальный архив, частью которого являются фронтовые записки и рисунки художника, названные им самим «1000 дней и ночей под прицелом».
В.А. Титов
Сын русского воинства
(Записки художника-фронтовика)
Когда же услышите о войнах и смятениях,
не ужасайтесь, ибо этому надлежит быть прежде;
но не тотчас конец.
Евангелие от Луки: глава 21, стихи 9 — 11
Новый завет. Библия
I. Первая тревога
Перед Войной все мы жили в ожидании чего-то страшного, надвигающегося, чего невозможно было избежать. Вокруг меня говорили: «Мы будем воевать на чужой территории! Своей земли не пяди не отдадим!». Звучали песни: «Броня крепка и танки наши быстры!», «Если завтра война, если завтра в поход, мы сегодня к походу готовы!». Находились и такие, которые говори-ли о сильной, технически оснащённой современной ар-мии Германии, о том, что немцы «шутя» победили Фра-нцию.
22 июня 1941 года. Москва. Был прекрасный лет-ний день, светило солнце.
В 11:00 все решилось объявлением по радио о на-чале Войны.
Мне и моим товарищам было тогда по 19-20 лет. Моткову, Леонтьеву, Боброву Володе, Шолохову Сер-гею было по 18, Дорогутину Николаю было 20, Гусько-ву Алексею было 21, а Куренкову и мне – по 19. И вот я побежал к другу, у которого собирались однокашники. Мы все вместе пошли за водкой, но в магазины нельзя было зайти, толпы народа скупали буквально все.
Пробегая мимо закрытого храма Сергия Радонеж-ского, мы заметили, что на Андрониковской площади стоит толпа. Я приостановился и спросил: «А что здесь собрались?» Мне ответили, что служат молебен «За по-беду Русскому воинству». И это через 30 минут после объявления Войны! Перед забитой дверью храма стоял священник и творил молитву, на двери храма висела икона.
Через неделю на Таганской, в Райкоме, начали формировать ополчение.
21 июля 1941 года. Я проснулся от шума у соседей, поднялась какая-то тревога. Время было четыре-пять часов утра. Я посмотрел в окно и увидел огоньки от разрывов зенитных снарядов. Я был уверен, что это тренировка ПВО.
22 июля 1941 года. Двенадцать или час ночи. Я увидел первый реальный налет немецкой авиации на Москву. Во дворе дома было много народу, и все в вол-нении. В воротах стоял военный, и я заметил, недалеко от него автомашину с боеприпасами. Военный говорил, что если в машину попадет бомба, то все разнесет силь-ный взрыв. Мне было интересно посмотреть на Москву с крыши высокого дома, и я побежал на угол Большой Рогожской и Факельного переулка района Таганки. С крыши четырехэтажного дома была видна вся панора-ма. В перекрестных лучах прожекторов были заметны отдельно летящие самолеты немцев, где-то виднелись разрывы и столбы дыма.
После отбоя, часов в пять-шесть я поехал посмот-реть: Зацепский рынок был разбит (крыша рынка была стеклянной), и только еще дымила какая-то постройка, с правого края рынка. Я поехал по садовому кольцу к Киевскому вокзалу. Передо мною возвышался шести-этажный дом, один край которого был срезан взрывом снаряда. На развороченных остатках стен висели вещи, находившиеся в комнатах: коляски, велосипеды, кар-тинки и обрывки обоев.
Впечатление было жуткое.
II. Диверсант
1941 год. 13 августа с повесткой на призыв в Совет-скую армию явился я в районный военкомат Ростоки-но. Меня сопровождал мой лучший школьный друг - Алексей Гуськов. В военкомате я узнал, что зачислен в особую команду. Мне сказали: «Посиди пока соберется команда». Алексей вскоре ушел на работу, мне предло-жили подождать во дворе. Я находился в парке имени Калинина – около ВДНХ, где в последствие, был пост-роен дом гениального конструктора Королева. Я про-сидел до вечера. Вышел начальник военкомата и ска-зал: - «Слушай, тебе повезло, команда не собралась. Ты можешь еще ночку пробыть дома. Завтра утром к 8 ча-сам быть здесь». А мне стыдно было возвращаться до-мой, ведь во дворе все видели, что я ушел в армию.
На следующий день я уже рано утром был на при-зывном пункте. Быстро собралась команда – человек двадцать, и сержант сопровождающим повел нас на Курский вокзал. Сели в вагон, всех провожают, а меня никто - друг на работе, отчим тоже, любимая девушка в эвакуации. Я достал бутылку водки и пригласил жела-ющих. Проехали мимо Андроньева монастыря, около которого я жил. Сопровождающий пояснил нам, что едем в город Белев, на спецкурсы диверсантов.
Ночью эшелон без огней пришел на станцию под названием «Горбачи». Темно. Ничего не видно. Расположились у телеграфного столба, близ рельс, до утра. Утром сели в поезд на Белев. Старшие бахвали-лись своей «бывалостью». И вдруг паровоз дал тревож-ные гудки. Эшелон остановился. Кричат: «Авиация!»
Все выскочили из вагонов. «Храбрые» и «быва-лые» побежали прочь от вагонов по открытому ровно-му полю. Я, выскочив из вагона, решил, что лучше ос-таться в кювете, шедшем вдоль дороги. Самолет проле-тел. Старшие вернулись к вагонам как побитые щенки.
В Белеве подбор был в основном из одних москви-чей, студентов высших учебных заведений. Вечерами у нас взял инициативу один старший студент с истфака МГУ. Он пересказывал нам «Илиаду» Гомера. Мы что-то пели хором. Студент разбивал поющих по голосам.
Днем я любил сидеть на холме, во дворе местного учи-лища. С собой в армию я взял альбом и карандаши. Си-дел, рисовал. Как-то ко мне подошел высокий строй-ный человек в форме, похожий на старшину.
-Что делаешь?
- Рисую.
- Нарисуй мне училище.
- Не буду. Давай, я лучше тебя нарисую. (Портреты я рисовал хорошо).
- И похоже будет, а?
Он сел рядом. Я стал рисовать. Немного помолчав, военный продолжил разговор.
- Ну, как думаешь, по-твоему, кто победит?
- Победим мы! – отвечаю.
- А ты знаешь, что немецкая армия лучшая в Европе. Немцы Францию взяли, Чехословакию.
- Да ну и что! Мы победим!
Военный занервничал. Тут я почувствовал, что он мне сотрудничество с немцами предлагает!
- Да ты кто?! – спрашиваю.
- Я? Я немец. Из поволжских немцев.
Тут я заметил, что у моего собеседника отрублена фаланга большого пальца на кисти левой руки.
- Немецкая армия самая совершенная и она победит! Советская армия уже разбита. А сейчас немецкая авиа-ция готовит налет на Белев!
- Победим! Все равно!
Старшина разозлился.
- Много здесь диверсантов. Вставай! Пойдем в комен-датуру!
Он в форме, а я в гражданском. Мы идем, он встречным заявляет, что вот задержал диверсанта и ве-дет в комендатуру. Внезапно вокруг началась паника – налетела немецкая авиация. Мы остановились около какого-то дома. Старшина поставил меня к столбу.
- Стой здесь!
Он зашел в калитку забора, и я с ужасом увидел, как он стал целиться через щель в заборе в меня. Я молниеносно нырнул за столб и бросился бежать что есть сил, постоянно меняя свое направление, чтобы столб мешал линии прицела. В это время начался обст-рел немцев. Паника усилилась.
Я чуть живой прибежал в расположение на терри-тории училища. Командир подразделения как раз зачитывал приказ. Все курсанты нашей группы долж-ны были прибыть в Рязанское училище, не прибывшие будут считаться дезертирами. Мы все бросились на же-лезнодорожную станцию, там уже отправлялся эше-лон. Прибежав, мы увидели, что к паровозу прицепле-ны открытые платформы для кирпича. Мы забрались на платформы. Тесно было так, что можно было только стоять, держась друг за друга. Поезд тронулся. По эше-
лону из ближайших кустов началась стрельба. С этого момента все завертелось передо мной как в калейдос-копе. Мы приехали на ту самую станцию, где умер Лев Толстой. В здании станции уже был организован гос-питаль. Подвозили раненных. Последнее, что осталось в моей памяти: хорошенькое лицо молодой медсестры.
III. ПРЯНИКИ
В школе диверсантов нас обучали взрывному делу. Мы бегали по наплавным дорожкам через реку Оку. Об-мундирование нам не дали – мы ходили в своем граж-данском. Домашние припасы быстро кончились, да и курить было нечего. Я очень мучался от желания за-курить. Было неловко. Увидев закуривающего парня с четвертого взвода, я с мучительным чувством попро-сил дать мне закурить. Он спокойно дал. Тут мы и поз-накомились. Он оказался тоже из Москвы – Леонид Рудовский. Мы подружились, и за шесть месяцев я много раз делил с ним все, что мог достать.
Однажды, наш взвод был в наряде. И нас, двух курсантов, послали в пекарню за хлебом. Было холо-дно. Мы зашли в цех, чтобы погреться. Молодые дев-чата из пекарни начали с нами заигрывать – бросать в нас пряниками. Мы ловили пряники, и, отвернувшись, с жадностью ели, а в девчат бросали, поднятые с пола. Подошла одна девушка и принесла в подоле пряники. Я сказал ей, что еще приду ночью: «Дашь пряников?», - «Приходи!». После наряда, как только прозвучал от-
бой, я взял наволочку от подушки и, минуя охрану учи-лища, пошел по городу, в котором всю ночь сновали военные патрули. Подошел к пекарне, но пекарня ох-ранялась военной охраной. Я пролез через забор и про-шел в цех к девчатам. Там я вдоволь нацеловался. Де-вочки набили мне полную наволочку пряников и я, вы-следив охрану, пролез через забор, вновь прошел по патрулируемому городу, через охрану училища и за полчаса до подъема принес пряники. Я просил разде-лить их на весь взвод поровну. Мне было главное, что-бы осталось и для Леонида, пока я еще с полчаса пос-плю.
С Леонидом мы всегда встречались как старые друзья. Потом в Рязани, в самоволке, мы познакоми-лись с одной девушкой и попросили ее с нами сфото-графироваться для наших родных.
Фотография эта и сейчас цела.
IV. Донос
1941 г. Из Белева я своим ходом попал в Рязань, в пехотное училище им. Ворошилова. Подбор был пест-рый в основном из высших учебных заведений Моск-вы. Никто не хотел быть военным, думали, что война не задержит их надолго. Для зачисления курсантом училища требовалось личное согласие, но никто не хо-тел давать согласия становится курсантом. Когда на приеме у начальника училища, полковника Гарусского спросили моего согласия, я ответил, что хочу быть ху-дожником, а долг свой перед Родиной готов выполнить
рядовым. Начальник училища ответил, что Родина требует, и я уже зачислен курсантом училища.
Подъем в 5 утра, туалет, зарядка, занятия, завтрак. Выпал первый снежок. Все выбежали во двор в натель-ных рубахах. Снег первый – белый, чистый. Прохлад-но. Все ежатся. Меня с детства матушка приучила де-лать обтирания холодной водой, а зимой и снегом. Я снял рубаху и стал обтираться. Когда пришло время идти на завтрак, меня сзади кто-то из курсантов спрашивает:
- Ну, ты пойдешь в санчасть?
Я обернулся, но не смог определить, кто спросил. На следующий день перед завтраком тот же вопрос, и я понял, кто спрашивает. «Нет, - говорю, - Мне неза-чем». На третий день вызывает меня наш командир взвода - лейтенант Кузнецов.
- Титов, ты обтираешься снегом?
- Да.
- Но ты можешь заболеть.
- Я никогда не болел. Матушка приучила обтираться снегом.
- Да, я тебя понимаю. Но если ты заболеешь, просты-нешь, то твои обтирания примут как самострел! Тебя расстреляют перед строем. Я тебе советую, не расти-райся ты больше снегом, а то мне надоело читать на тебя доносы.
После войны, когда мы, бывшие курсанты встре-тились, и я рассказал этот случай, тот, что меня окли-кал «А ты пойдешь в санчасть?», помолчав, спросил:
- А он, лейтенант, сказал тебе фамилию, кто писал?
Мне все стало ясно.
V. Русские камикадзе
1941 г. В конце сентября, начале октября Рязанское пехотное училище эвакуировалось из Рязани. На шоссе Москва-Рязань выставили арьергард – взвод курсан-тов-пулеметчиков, в числе которых был и я. Маршем взвод вышел из Рязани в сторону Москвы. Прошли элеваторы у Рязани и, обходя Москву, вышли на шоссе Москва-Рязань. Взводу была поставлена задача, не пропустить немецкие танки. На занятом рубеже кур-сантам выдали кому связку гранат, кому бутылку с зажигательной смесью. Наш командир взвода, лейте-нант Кузнецов, спросил меня:
- Хорошо бегаешь?
- Хорошо.
Мне дали две деревянные пробки 30-40 см в диа-метре и киянку. Задача была догнать проходящий танк и забить пробку в его выхлопную трубу. Я спросил, подойдет ли пробка по диаметру. Лейтенант ответил, что все сделано как надо.
- Ты только подпусти поближе,- добавил он, - и когда танк пройдет, ты тут же вскочи и в выхлопную трубу забей пробку. Тогда мотор заглохнет, танк остановится, и вылезут танкисты. У тебя есть винтовка. Только ты подпусти поближе и не выскакивай раньше, чем танк поравняется с тобой.
И вот мы легли в кювет у дороги на расстоянии 30-50 метров друг от друга. Одну пробку я заткнул за пояс.
Другую взял в левую руку, а в правой зажал киянку.
Нас замаскировали ветками. Двое суток пролежали мы в придорожном кювете. Вставали только поесть, а за-тем опять ложились в засаду. Будучи москвичом, я не мог допустить даже мысли, что немецкие танки войдут в мой родной город. Лежа в кювете, я двое суток про-игрывал в голове один и тот же план: как только под-пущу танк, так выскочу и конечно забью деревянную пробку в выхлопную трубу. Танков мы не дождались.
Наступление на Москву было остановлено, и нас сняли с засады. Но и теперь, спустя 50 лет, когда близ-ко от меня проходит машина, я инстинктивно смотрю, где выхлопная труба и можно ли забить в нее пробку. Правда, форма выхлопных труб теперь не та.
VI. Холод и голод
Однажды на стрельбище в городе Иваново наш взвод занимался тактикой на огневом рубеже. Темпер-атура была -42. У Леонида Рудовского на огневом ру-беже забарахлил пулемет, была команда устранить задержку в рукавицах – не устранили, и Ленька снял варежки. Вскоре пальцы у него побелели, он стал их оттирать и, видя свое бессилие, заплакал. Я подошел и стал растирать Леньке пальцы, успокаивая его, чтоб не плакал, а сам отморозил свои.
В этот же день на тактике очередной курсант, про-водя занятие, не мог подать по уставу команду, и мы продолжали лежать на снегу, скрывая лицо от ледя-
ного ветра. Я приник ближе к снегу и почувствовал тепло на щеках, когда встали, командир взвода заме-тил, что у меня отморожены щеки: «Беги в деревню! Отогревайся!». Когда я прибежал в деревню, у меня были отморожены не только щеки, но еще нос и подбо-родок. До весны я ходил в болячках, а в санчасти мне дали маленькую баночку гусиного жира.
В Рязань из Иваново мы возвращались по желез-ной дороге, и трое суток нас не кормили. На каждой станции из вагонов выбегала толпа голодных курсан-тов, чтобы достать что-нибудь поесть. Бегущая по по-селку толпа, постепенно редела, так как каждые перв-ые бегущие три – четыре человека забегали в очеред-ной дом.
Наконец, очередь дошла и до меня. Забежав в дом, в сенях я увидел большой чугунок с вареной в мундире картошкой (наверное, для скота). Пробежав внутрь и попросил у хозяйки что-нибудь поесть, но хозяйка, схватившись за коромысло, стала размахивать им пе-редо мной. Не ожидая ничего хорошего, я повернулся и выбежал прочь из дому, так что коромысло опусти-лось на следовавших за мной. Я быстрее подбежал к чугунку и, начал распихивать картошку по карманам. Хозяйка опять стала бить меня вдогонку коромыслом. Так каждый день с очередного эшелона по поселку бе-гала толпа голодных курсантов. Всех голодных не про-кормишь, поэтому местные отчаянно отбивались от бе-гущих по поселку, кто чем мог.
На очередной станции проверяли грузовые эшело-ны и обнаружили зерно ржи. Мы набрали полные ко-телки ржи и стали есть распаренной. Но тут прибежал
курсант и сообщил, что нашел вагон с пшеницей. Мы высыпали оставшуюся рожь, и наполнили котелки зерном пшеницы. Сытые и спокойные, под стук колес, мы заснули на нарах. У буржуйки остались лишь дне-вальные и «энтузиасты»: распаренная пшеница больше не лезла в горло, но чувство голода не пропадало. И тог-да я вспомнил про маленькую баночку с гусиным жи-ром от обмораживания. Я смазал им крышку котелка и начал жарить распаренную пшеницу. По теплушке раз-несся восхитительный запах жареного.
Проснувшиеся курсанты потянулись с нар к буржуй-ке: «Витя, дай попробовать!». Каждый брал себе нес-колько зерен и наслаждался.
Приехав в Рязань, мы обнаружили, что помещение училища не отапливается, так как батареи от мороза полопались. На складах в городе продуктов не было, и в строю начались голодные обмороки. Как-то шли мы по городу строем, и вдруг курсант Романов, тихо вскрикнув, упал. Строй расступился, но курсант остался лежать на дороге. Раздалась команда: «Курсант Титов,- (и еще, не помню фамилии),- выйти из строя и принести Романова в расположение». Мы подбежали к Романову, и, пока он не пришел в сознание, потащили его, как нам показа-лось, в самый богатый дом. Затащив внутрь, мы поло-жили Романова на пол посередине комнаты и крикнули хозяевам: «Нужно покормить! Голодный обморок!» - Нам ответили: «Милые, мы эвакуированные, у нас ниче-го нет! Вот напротив живут богато!». Мы схватили Рома-нова и быстро потащили через дорогу, где нас и в самом деле накормили. Когда Романов начал приходить в себя, то он, к нашему удивлению, за стол не сел, а просто по-
просил пить. Оказалось, что Романов, помня голодный поход из Рязани в Иваново, решил сэкономить, и откла-дывал на дорогу масло в баночку. И вот эту баночку у не-го украли.
VII. Кузнецов
В Иваново, когда были морозы -40 и ниже, нам раз-решили проводить занятия в помещении, но командир взвода лейтенант Кузнецов решил с нами позаниматься строевым во дворе.
Через некоторое время курсанты стали кричать, что замерзли, когда лейтенант отвернется. Когда же он пово-рачивался и спрашивал: «Кто замерз?» - все молчали.
